Несекретные материалы

13 476 подписчиков

Свежие комментарии

  • Валерий Симоненко
    Такой же самообман как и наша (а, вообще-то НЕ "наша", НЕ "народная", а правительствующая, правящая, Ед.Россо-про-пут...«Получите, распиш...
  • Николай Денисов
    Он вступил на скользкую тропинку. Обвинить легко-доказать трудно! А вот привлечь Навального за клевету на высшее долж...Навальный обвиняе...
  • Анатолий Фёдоров
    Во-первых, ответ Полякову: Гнида твоя! А что касается текста, то Ленина никто раньше не обижал. Это он обидел народ Р...О триумфальном во...

Узбеки не случайно вспомнили про Сталина

Узбеки не случайно вспомнили про Сталина

Узбеки не случайно вспомнили про Сталина

Дмитрий Бавырин

2 сентября 2020 г. 12:40:59

Узбеки не случайно вспомнили про Сталина

Президент Узбекистана призвал увековечить память всех узбеков, репрессированных в сталинский период. Таких, по версии его администрации, порядка 100 тысяч, 13 тысяч из которых расстреляли. Эта инициатива − часть изменений, которые переживает Узбекистан при новом руководителе. С точки зрения России и ее истории это изменения позитивные, и вот почему.

По мысли Шавката Мирзиёева (по крайней мере, в том виде, в которой ее передали информационные агентства), стране предстоит увековечить память о каждом из репрессированных в Узбекской ССР с 1937 по 1953 год, а всего их было порядка 100 тысяч. Этого добьются через переименование школ и махалли (городских кварталов) и путем издания специальных книг с биографиями жертв.

«Представьте, какие великие дела они бы совершили во имя развития Родины, науки, экономики, культуры и литературы, какой бы прорыв сделал наш народ, если бы они не были репрессированы! Сегодня мы со скорбью вспоминаем об этой утрате», – подчеркнул президент Узбекистана.

В той или иной форме жертв сталинских репрессий поминали, кажется, все руководители постсоветских республик, не исключая даже Лукашенко («даже», поскольку президент Белоруссии избегает высказываться о Сталине).

Но впервые к вопросу подошли столь масштабно – «увековечить каждого».

Политизированная публика в РФ на подобные инициативы в рядах некогда «братских» народов привыкла реагировать нервно, поскольку знает: антисталинизм в тех местах часто переходит в русофобию, в демонизацию России как таковой. Не то же ли самое начинается теперь в Узбекистане?

Увы, не «начинается», а началось уже очень давно. Мемориальный комплекс «Шахидлар хотираси» («Памяти жертв репрессий»), где выступал Мирзиёев, был торжественно открыт в 2000 году. Точно так же называется первый государственный музей, созданный в уже независимом Узбекистане.

Экспозиция этого музея поделена на десять разделов, но сталинскому периоду посвящены только четыре из них. В фокусе первого – колонизация Средней Азии Российской империей, последнего – годы, предшествовавшие развалу СССР. Надо понимать, что ни прежде – в Туркестане, ни после – в Узбекистане Ислама Каримова, никаких репрессий не было, все примеры угнетения связаны исключительно с Россией.

Удивляться нечему: вскоре после обретения независимости в Ташкенте сделали однозначную ставку на национализм, которая предполагала отрицание вообще всего русского периода истории. Мол, жестокая северная империя веками угнетала узбекский народ – и точка.

Это в полной мере относится к самому, пожалуй, болезненному и важному для русских этапу их совместной с узбеками планиды – к Великой Отечественной войне. После 1991 года она преподносилась как война за чужие интересы, в которой жителей Узбекистана заставили участвовать силой.

Как следствие, Узбекистан – единственная из среднеазиатских республик, где большинство населения, согласно соцопросам, не сожалеет о распаде СССР. Того самого СССР, нахождение в составе которого обеспечило Средней Азии беспрецедентный цивилизационный скачок. Нигде и никогда традиционное, живущее натуральным хозяйством общество не превращалось столь быстро в общество индустриальное – с промышленностью, больницами и университетами.

Благодарности за все это в обновленной историографии Узбекистана не прослеживается, Россию и СССР критикуют буквально за все, включая эмансипацию узбекских женщин.

В области внешней политики этому сопутствовали отвратительные проявления лицемерия: Ислам Каримов приезжал в Москву на юбилей Победы, пока в Узбекистане продолжали сносить связанные с ней памятники и учиться в школах по откровенно русофобским учебникам. Некоторые из них, особенно одиозные (например, за авторством Рахимова), все-таки изъяли из обращения – после нескольких лет настойчивых просьб посольства Российской Федерации.

Когда нечто подобное позволяли себе в Прибалтике, Грузии и на Украине, общественное мнение в РФ взрывалось негодованием. В случае Узбекистана очернение русской истории проходило для нас тихо и незаметно – внутренней обстановкой в этой среднеазиатской деспотии интересовались только специалисты.

Хотя, между прочим, Узбекистан – наиболее крупное, богатое и развитое государство региона, за исключением Казахстана. Именно Узбекистан Збигнев Бжезинский называл важнейшей страной в контексте контроля над всей Центральной Азией.

В 2000-х годах РФ и США ожесточенно соперничали за влияние на Ташкент с переменным для нас успехом: когда Каримов рассорился с Западом из-за кровавого подавления восстания в Андижане, Узбекистан вошел в российские интеграционные образования ОДКБ и ЕврАзЭС, когда помирился – вышел.

Но геополитика геополитикой, а иллюзии строить не нужно – отрицание положительного вклада России в свою историю и важности культурных связей с ней было взято в Ташкенте за принцип задолго до решения увековечить всех узбекских жертв Сталина. Нагляднее всего это проявилось в Нукусе, столице автономного Каракалпакстана, где некогда располагался монумент дружбе народов: две девушки – русская и каракалпачка – стояли, взявшись за руки. Теперь каракалпачка стоит в одиночестве – ее русскую подругу демонтировали.

Все это могло прийти черт знает к чему, например, к Туркменистану с его особо колоритной версией национальной истории, по которой туркмены изобрели колесо. Но в 2016 году Каримов умер, и в республике подул ветер перемен – начались реформы и активный пиар этих реформ за рубежом. Узбекистану меняли имидж ради того, чтобы привлечь в него инвестиции.

Стоит признать, в пиаре узбеки преуспели. В прошлом году The Economist назвал Узбекистан «страной года», а СNN – лучшим туристическим направлением. Не важно, сколько за это было заплачено, важно, что об этом теперь говорят.

Статьи в российских СМИ о красотах Самарканда и фотоотчеты популярных блогеров, внезапно открывших для себя плов и рейсы в Среднюю Азию, – часть тех же самых процессов. Узбекистан неплохо платит за рекламу себя, поджидая международных макроинвесторов и микроинвесторов (они же туристы).

Было бы наивно совмещать это с вызывающей русофобией и антисоветизмом в официальной пропаганде, поэтому, свидетельствуют очевидцы, и того и другого в Узбекистане Мирзиёева стало меньше.

Великой Отечественной войны «ветер перемен» тоже коснулся напрямую: снос монументов прекратился, а к 9 мая был построен парк Победы и специально сняты три фильма о ней.

С учетом всех этих перемен внимание Мирзиёева к репрессированным в сталинские годы можно трактовать через уже традиционную для узбеков «многовекторность».

С одной стороны, этот жест, несомненно, понравится Западу, где его заметят и похвалят.

С другой (и это принципиально важно), в официальный День поминовения всех невинных жертв репрессий Мирзиёев говорил исключительно о сталинских репрессиях. Сталинисты никогда с подобным не согласятся, но контексте поиска исторического взаимопонимания между Узбекистаном и Россией это однозначно шаг вперед.

Прежде, напомним, сталинский период никак особенно не выделялся – репрессивной и злокозненной считали всю российскую эпоху в истории страны. Видимо, для того Узбекистана, который решил стать более свободным и открытым миру, это слишком радикальная версия русофобии, а антисталинизм – в самый раз.

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх